Гимадеев У.И. Сатира и юмор в творчестве Такташа

Источник: Хади Такташ - певец новой эпохи: материалы науч. конф.- Казань: ИЯЛИ, 1982.- 160 с.

Пожалуй, не будет преувеличением, если скажем, что в 20-х годах сатира и юмор в татарской литературе нашли свое наиболее яркое воплощение в поэзии Хади Такташа. Они были неотъемлемой частью его творческой деятельности. Если оставить без внимания сатирическое и юмористическое в его произведениях, нельзя будет видеть ни глубины их художественного содержания, ни полноты образов.
Такташ в сатирическом творчестве был продолжателем традиций, прежде всего, Габдуллы Тукая. Но он не был и не мог быть простым продолжателем. Ибо к тому времени условия творчества в корне изменились. Во времена Тукая сатира была направлена против устоев и основ общественной и государственной системы. Положительные идеалы лучших сатириков находились в противоборстве с существующим положением. После Октября их идеалы получили реальное воплощение. Это меняло существо сатиры, ее общественные и эстетические функции. Некоторые стали даже сомневаться в ее необходимости. Были высказывания о том, якобы сатира после победы Октября, в период строительства социализма «должна утихнуть и даже совершенно умолкнуть». Так заявлял, например, русский литературовед М. Кузьмин в 1920 году. Подобные высказывания проникали и в татарскую печать. Но лучшие представители советской литературы своим словом и художественным опытом утверждали жизненную силу сатирического способа отображения действительности.
Сатира неизмеримо расширила творческие возможности литературы социалистического реализма. Советская сатира, борясь за коммунизм, сосредоточивалась на изображении и обличении пережитков старого и недостатков, имеющихся в советской действительности, на бичевании язв и уродств капиталистического мира. Такташ, как один из основоположников социалистического реализма в татарской литературе, широко пользовался и сатирой.
Росту сатирического таланта Такташа способствовала его тесная связь с журналом «Чаян». Он начинает сотрудничать в нем вскоре после прибытия в Казань, а в 1924 году становится его ответственным секретарем. В 1930 году он в журнале открывает отдел «Стрелы «Чаяна» («Чаян» уклары») и ведет его почти один.
Такташ выступает в журнале с сатирико-юмористическими стихотворениями и рассказами, фельетонами и эпиграммами. Он пишет сатирические реплики на отрицательные явления жизни. По его темам выполняются десятки карикатур и рисунков.
Произведения Такташа в журнале помещены под различными псевдонимами: Чаян, Чаянов, Чаяновец, Сын Чаяна, Мукамай, Близкий родственник Мукамая, Камай, Сын Хайруллы, Лапти, Аллан и другие.
Журнал в своем некрологе по случаю кончины Такташа писал: «...Это— большая скорбная утрата для татарской сатирической и юмористической литературы, в том числе и для «Чаяна» ...Несмотря на свою загруженность работой на других участках фронта художественной литературы, Такташ всю свою энергию отдавал журналу «Чаян», от души заботился о нем. Даже тогда, когда из-за болезни был вынужден лечь в постель, он не переставал заботиться о журнале» (1931, № 10—11).
Острие сатиры Такташа направлено против всего, что мешало движению вперед, утверждению высоких коммунистических идеалов. Его сатира преисполнена глубокой верой в. правоту дела советских людей, искоренение недостатков.
Мы вправе с уважением говорить о достойном вкладе Такташа в дело борьбы с силами империализма, международной реакции. Его произведения на эту тему почти все являются сатирическими или имеют непременно сатирическую окраску.. Часто они возникали как сатирический отклик на, конкретные события и факты международной жизни.
Огнем сатиры обнажал он хищнический облик англо-американского империализма — злейшего врага народов мира. Этой теме посвящено его стихотворение «На заре лет», написанное еще в 1924 году. Громко звучат в нем гневные слова: «Долой с арены фараонов!», «Долой фашистский смрадный дух!»

Где-то там
В темницах и застенках
Свистят бичи кровавых палачей,
И над полями Индии, Китая
Сверкают отражения мечей,
И у границ Египта жрут орудья
Живое мясо, сколько им ни, дай.
Рабов мильоны тихо-тихо,
Но душераздирающе, печально
Там воют, стонут: —
Ай-ай-ай!

В то же время поэт был уверен, что гибель капитализма неизбежна, что «шаги истории» ведут нас к полной победе:

С трибуны прочь, раскормленный живот!
Трибуной жизни став, пусть Новый год
Всемирных палачей
На плаху приведет!

В нескольких своих сатирах поэт разоблачает грязные происки реакционных политических деятелей Англии и Франции: Чемберлена, Макдональда, Пуанкарэ и других. Так, едкой иронией проникнута его стихотворная «Ответная нота лорду Чемберлену от крестьянина СССР Хади Такташа», угрожавшему Советскому Союзу войной. Внешне этот матерый волк империализма «гладок», «и монокль как раз по глазу». Но под этой благополучной внешностью скрыто звериное нутро. И поэт шаг за шагом обнажает его. В стихотворении «Мулла Чемберлен» (1929) он разоблачает грязную возню империалистов в Афганистане. В стихотворении «Бесстыдного разбойника натура...» (1927) позором клеймит предателей китайского народа: «Бандитам черным, Чан Кайши продажным, не избежать намыленной петли!»3—восклицал он и верил, что «народ китайский» станет хозяином своей земли».
«Трагедия халифата» (1925), написанная Такташем совместно с Кави Наджми, является острой сатирой на последнего турецкого халифа Габдулмаджита. Дан карикатурный портрет халифа: у него «тридцать пудиков живот», «усы, похожие на хвост крысиный» 4. Саркастически описаны его скитания по Европе. Пыль меся, он бредет по различным странам. Одежда вся излохматилась. Как хвост, тянутся за ним шесть десятков жен, требуя пропитания. Как свита, сопровождают его уличные собаки громким лаем... Только гнев и насмешку вызывают его стенания на мотив песни «Аллюки». В конце стихотворения когда-то знаменитый султан становится «шахом смеха» — клоуном...
В ряде стихотворений разоблачаются внутренние враги Советской власти. Вот стихотворение «Казань», написанное в 1924 году. Хотя общая оценка Казани того времени, данная Такташем, ошибочна, но нельзя отрицать грозную силу обличения нэпманов, мещан, султангалеевцев, окопавшихся в Казани, которых поэт назвал дон-кихотами.
Острой политической сатирой является стихотворение «Прополотые сорняки» (1929), посвященное чистке партии от враждебных элементов. В нем гневно разоблачаются националисты, бывшие белогвардейцы, кулаки, духовные лица, жулики, которые, сменив обличье, проникли в партийные ряды.
Тематика сатирических выступлений Такташа обширна. Он заклеймил позором нытиков («Сукин сын», 1929), клеветников («Клевета», 1930), тупоголовых чинуш («Слабоумные», 1929), лжеученых («Очки с секретом», 1929), бюрократов («Бюрократ», «Деловые люди», 1930). и других. Большинство таких сатир впервые увидели свет на страницах журнала «Чаян» и иллюстрированы карикатурами, что усиливало их эмоциональное воздействие на читателей.
Знаменательно, что многие сатирические выступления Такташа в «Чаяне» появились по поводу какого-либо отрицательного факта в жизни, имели конкретный адрес. Поэтому были особенно действенными. Приведем один пример.
В механическом цехе Казанского мыловаренного завода имени Вахитова из-за отсутствия вентилятора возникают тяжелые условия для работы. Рабочие несколько раз обращаются в завком, пишут в многотиражную газету завода. Но безрезультатно. «Тогда рабочие решили рассказать об этом «острослову» Такташу и с этим поручением направили меня к нему»,— вспоминает поэт М. Садри. «Ладно, браток, постараемся»,— отвечает Такташ, и в очередном номере «Чаяна» (1930, № 11) появляется его сатирическое стихотворение «Мыло и головотяпство», где были и такие строки:
Бесполезно мыть голову завкома мылом, Ибо головотяпством наполнена она. Видимо, не будет установлен вентилятор, Если не выпарить его на собрании.
(Подстр. перевод)
На самом деле, этот вопрос рассматривается на собрании рабочих, и вскоре начинает работать вентилятор. «Вот Такташ!— с удовлетворением говорили рабочие.— Маленьким стихотворением пробил толстую стену!» 5
С 1926 года в поэтическом творчестве Такташа отчетливо выступают новые веяния, вызванные стремлением придать стихам больше народности, усилить их эмоциональный заряд. Поэт ищет новые изобразительные средства, чтобы глубже проникать в душу читателя. В ходе своих художественных исканий он все чаще обращается к юмору. Так возникают его стихотворения, объединенные главным образом в цикл «Маленькие шутки». Объясняя это явление, поэт писал следующее: «Народ утомился от шаблона, ему надоели голые песни о сегодняшнем дне. Поэтому в последнее время я стал обрамлять свои основные мотивы красивыми декорациями, смешными деталями».
«Маленький разбойник», написанный в феврале 1926 года,
был одним из первых стихотворений такого рода. Затем в печати появились стихотворения «Пошли, братишка!», «Да, постарел я...», «Пи-пи-пи!» — пищит гусенок...» (1926), «Песню я посвящаю тебе», «Милиционер» (1927), «Сказка Габдуллы агая» (1928) и
многие другие, а также рассказы «Пожалуйста» (1927), «Зять» (1928), «Джамали и Камали», «Виноватые» (1930) и др.
Если сатирические выступления Такташа не вызывали особого возражения, то вокруг его «маленьких шуток» возникла большая шумиха.
Как известно, и раньше бывали острые выступления в печати в адрес Такташа. Футуристы даже пытались устроить суд над ним 6. Надо сказать, в истории литературы были случаи, когда смелые новаторские начинания вызывали острые споры, нарекания, возражения. Так и такташевский своеобразный юмор был новым явлением в поступательном росте художественного таланта поэта, но некоторые критики не понимали суть этого явления. Они пытались обвинить его в извращенном изображении жизни, в отходе от важных проблем современности. Обращение поэта к образам гусей, кур, кошек, собак квалифицировалось ими как «литературное банкротство». В журнале «Чаян» была опубликована клеветническая эпиграмма «Маленький воришка» (1927, № 11). В газете «Яна авыл» (Уфа) утверждалось, что юмористические произведения Такташа «не имеют никакого значения ни в художественном, ни в стилистическом отношении» (1926, 31 окт.). В газете «Кызыл Татарстан» появилась статья Г. Нигмати «О маленьком разбойнике, неженатой луне и немножко о мужицкой философии» (1927, 25 июня).
У Такташа особое недоумение вызывала статья Галимджана Нигмати, которого он очень уважал и считал умным литературоведом. Г. Нигмати относил Такташа к «талантливым и бойким» писателям, но выразил сожаление, что «в последнее время у него любимой темой стало маленькое хулиганство и избиение гусей и кошек. В своем стихотворении «Маленький разбойник», которое слушается и читается с увлечением, поэт тоскует о своих мальчишеских годах, когда он уносил тайком петухов, избивал уток и гусаков».
Такташ, уверенный в своих художественных находках, написал полемическую статью «Неженатая луна — невыдержанная критика». Но статья не была напечатана. Между тем обвинения Такташу за увлечение гусаками и кошками, описание своих мальчишеских выходок продолжались. Такташ снова брался за перо. На этот раз острие его пера было направлено против статьи
Г. Г. (Гинди Гузаирова), напечатанной в газете «Коммуна» (Уфа, 1930,. № 85), где автор заявил, что «в любом стихотворении Такташа увидишь только гусаков», и обвинял поэта в контрреволюции. В ответном письме на вопросы своих юных читателей из Уфы (1928) он также не мог обойти этот вопрос8.
Упомянутые статьи и письмо Такташа дают ключ к пониманию сути его многих юмористических произведений.
Такташ был прав, говоря о том, что его стихи «о гусаках и курах» составляют лишь около 70 строк из 3—4 тысяч, написанных в течение последних трех лет (в 1926—1928 годах). А кто запретил нам писать о гусаках и курах или о лошадях и коровах, восклицал поэт, ведь без них не может быть произведений из крестьянской жизни. «Разве куры являются контрреволюционерами?!»
Критики Такташа действительно часто путали основные мотивы его стихотворений с сопутствующими настроениями, вспомогательными элементами, или, как выразился поэт, декорациями. Они придавали декорациям столь большое значение, «даже сами впадали в формализм, схематизм».
Обратимся к стихотворению «Маленький разбойник», вызвавшему особенно большую бурю в среде литературной общественности.
Здесь поэт рассказывает о безрадостном детстве сельских мальчишек в условиях капитализма, которые только после Октября, благодаря правильному воспитанию, стали истинными коммунарами, борцами за светлое будущее. Но этот основной мотив не преподносится в голом виде. Поэт, прежде всего, создает «удобное настроение» для принятия читателем серьезных идей. Он выбирает заведомо шутливый, игривый тон. В ходе такого рассказа то там, то здесь вставляет комические элементы, смешные ситуации. Такая форма интонационного звучания вызывает радостное ощущение у читателя, поднимает его настроение, дает ему эстетическое наслаждение.
Стихотворение построено на сравнении тяжелой доли детей прошлого с их счастливым настоящим. Среди детей, переживших великие социальные перемены, сам Такташ. Обращаясь к отцу, который предсказывал, что безбожный сын его человеком не будет, а вырастет дьяволом, Такташ писал:

Годы прошли.
Убедитесь, папаша,
Что судьба моя не такая:
Стал поэтом сынок ваш, росший
Гусаков избивая и репу таская!
Ленин
На правильный путь наставил
Сынка твоего, озорника и беспутника

Стихотворение «Да, постарел я...» близко по теме к «Маленькому разбойнику». С мягким юмором рисует Такташ свою родную деревню. Невольную улыбку вызывают простые, но сочные картины ее, невинные шалости детей. Он крепко верит в лучшее будущее деревни:

В полях, где копошились сохи,
Стальные трактора поскачут, А муллам, как и муэдзинам, Одно останется — рыбачить!

Такташ, комментируя это стихотворение, писал, что приглашение мулл и муэдзинов на речку ловить рыбу — это насмешка над их пустыми занятиями — молитвами и другими религиозными ритуалами.
А каким теплым юмором проникнуто его стихотворение «Пошли, братишка!». Это — юмор духовно сильного человека, победившего старые предрассудки. Он отличается внутренней чистотой. Поэт ведет задушевный, в то же время шутливый разговор с читателем. Такая искренняя беседа глубоко волнует читателя. Это удачный прием для проведения значительных идей.
В свое время некоторые критики укоряли Такташа за слишком большое увлечение гусями, называли его даже «певцом гусаков». В этом также сказывалось сведение главных мотивов стиха к вспомогательным юмористическим элементам. Если всмотреться внимательно, можно легко увидеть, что гуси — это только художественное средство, юмористический элемент для выражения больших идей.
Вот стихотворение «Дикие гуси» (1926). Но здесь речь идет не только о гусях и не столько о гусях, сколько о нашей авиации, как главном мотиве данного стихотворения.
«Перегоняя вас, летать мы на небе станем»,— говорит поэт с гордостью. Обратите внимание еще на последние строки:

О гуси дикие, настанет время,
И вот увидите — все дает наука людям.
По небу мы прогуливаться будем!

Тонким юмором проникнуто стихотворение «Пи-пи-пи-!—пищит гусенок», но и здесь главное — о светлом будущем нашей деревни, на полях которой скоро «запоют трактора».
«Опять о гусях» (1929) называет Такташ другое свое стихотворение, как бы иронизируя над своими критиками. В этот раз поводом для стихотворения служил факт продажи нескольких тысяч гусей в Европу. После некоторого лирического отступления поэт выражает свою основную мысль в следующих строках:

Продавая вас, гусей, за границу,
Мы приобретаем трактора,
Зерном обогатим вашу
Свободную родную землю.
(Подстр. перевод)

Сатира и юмор неизменно присутствуют и во многих несатирических произведениях Такташа, что придает им больше народности, усиливает их эмоциональность, приближает к читателю. Так, в поэме «Исповедь любви» (1927), как утверждал сам поэт, «луна по всей поэме присутствует как декорация, смешной элемент». Она служит для выпуклого показа сути любовных отношений Махмута и Зубейды. А описывая картину с «пищащим котенком», автор кивает на тех, кто «своих детей уже в утробе давит!»
Такташ пользуется юмором и в замечательном стихотворении «Алсу» (1929) как удачным средством для более полного раскрытия характера девушки.
В жизнерадостном юморе Такташа выражался неиссякаемый оптимизм народа, его уверенность в грядущей победе. В нем выразилось светлое и радостное мироощущение, присущее трудовым людям.
Маяковский еще в 1923 году указал на необходимость «профессионального» поднятия квалификации сатирика», призывал вооружаться сатирическим знанием. «Я убежден,— в будущих школах сатиру будут преподавать наряду с арифметикой, и с не меньшим успехом... Будет, обязательно будет высшая смеховая школа»,— говорил великий поэт нашей эпохи.
Несомненно, знакомство с художественным сатирико-юмористическим творческим опытом Такташа будет способствовать усовершенствованию мастерства наших сатириков — писателей и публицистов, умножению успехов сатирического фронта литературы.
Все материалы сайта доступны по лицензии:
Creative Commons Attribution 4.0 International
Яндекс цитирования